Империя свободы. История ранней республики, 1789-1815 - Gordon S. Wood

тех, кто обладал "небольшим состоянием". Они неоднократно роптали на тяготы службы и просили освободить их от этого бремени, чтобы преследовать свои частные интересы. Периодический временный уход от служебных забот и суматохи в свое загородное поместье, чтобы укрыться и отдохнуть, был приемлемым классическим поведением. Но слишком часто политические лидеры Америки, особенно на Севере, вынуждены были уходить на пенсию не для отдыха в уединении и досуге сельской усадьбы, а для зарабатывания денег в суете и сутолоке городской юридической практики.40

Короче говоря, американские джентльмены с большим трудом сохраняли желаемую классическую независимость и свободу от бизнеса и рынка, которые философы вроде Адама Смита считали необходимыми для политического лидерства. Смит в своем труде "Богатство народов" (1776) высоко оценил английское дворянство как особо подходящее для бескорыстного политического лидерства. Это объяснялось тем, что их доход складывался из ренты с арендаторов, которая, по словам Смита, "не стоит им ни труда, ни забот, а приходит к ним как бы сама собой, независимо от каких-либо их планов или проектов".41

В Америке было не так много дворян, способных вести подобный образ жизни. Конечно, многие южные дворяне-плантаторы наслаждались досугом за счет труда своих рабов, но большинство южных плантаторов не были так отстранены от повседневного управления своими поместьями, как их коллеги из английского дворянства. Поскольку у них были рабы, а не арендаторы, их надсмотрщики не могли сравниться с бейлифами или стюардами английского дворянства. Таким образом, плантаторы, несмотря на свою аристократическую внешность, часто были занятыми, коммерчески активными людьми. Их средства к существованию были напрямую связаны с превратностями международной торговли, и они всегда испытывали тревожное чувство зависимости от рынка. Тем не менее, великие южные плантаторы, по крайней мере, приближались к классическому образу бескорыстного джентльмена-руководителя, и они максимально использовали этот образ на протяжении всей революционной эпохи и после нее. Вирджиния особенно способствовала появлению целой плеяды лидеров, включая Джорджа Вашингтона, Томаса Джефферсона, Джеймса Мэдисона, Джеймса Монро, Патрика Генри и Джорджа Мейсона - все они были рабовладельцами.42

Для северного дворянства проблема сохранения независимости от рынка стояла особенно остро. Северные дворяне никогда не могли повторить ту степень уверенности в себе и благородства, которая была характерна даже для южного дворянства, не говоря уже об английской аристократии. Все больше и больше представителей федералистов обнаруживали, что их собственность, или имущественное состояние, не приносит достаточного дохода, чтобы они могли игнорировать или пренебрегать своими частными делами. Следовательно, им приходилось либо использовать свои должности в корыстных целях, либо отстраняться от выполнения своих общественных обязанностей.

Хотя Первый конгресс установил для членов обеих палат зарплату в размере шести долларов в день - радикальный акт для того времени: члены британского парламента не получали зарплату до 1911 года, - платить конгрессменам и другим федеральным чиновникам зарплату было недостаточно. Слишком часто частные интересы брали верх над общественным долгом чиновника. В решающий момент дебатов о принятии на себя долгов штатов конгрессмен-федералист Теодор Седжвик из Массачусетса пожаловался на прогулы. Томас Фицсиммонс и Джордж Клаймер, по его словам, были поглощены своими частными делами в Филадельфии, а Джеремайя Уодсворт из Коннектикута "счел, что спекулировать в его интересах, чем выполнять свои обязанности в Конгрессе, и уехал домой".43

Федералисты Новой Англии, неустойчивые аристократы, какими они были, постоянно жаловались на "продолжающийся позор голодающих наших государственных служащих". Фишер Эймс считал, что "за службу следует платить такую сумму, которая достаточна для того, чтобы побудить талантливых людей выполнять ее. Все, что ниже этой суммы, было скупо и неразумно". По его мнению, хорошие люди не будут брать на себя общественное бремя; или, как выразился Оливер Уолкотт-младший, словами, которые сами по себе отвергают классическую традицию государственной службы, "хорошие способности имеют высокую цену на рынке". Хотя федеральная администрация имела более чем достаточно претендентов на низшие и средние должности, к середине 1790-х годов у нее возникли проблемы с заполнением высших должностей. В 1795 году федералист из Южной Каролины Уильям Лафтон Смит заявил в Палате представителей, что Джефферсон, Гамильтон и Генри Нокс ушли из кабинета "в основном по одной причине - из-за маленького жалованья". Хотя это не относилось к Джефферсону, и Ноксу, и Гамильтону было трудно поддерживать благородный уровень жизни на свое правительственное жалованье.44

Щепетильность Гамильтона в этом вопросе показывает дилемму, которую личные интересы могли поставить перед теми, кто хотел занять государственную должность. Несомненно, Гамильтон покинул казначейство в начале 1795 года, чтобы вернуться на Уолл-стрит и заработать немного денег для своей семьи. Поскольку он был лишен должности и не имел средств, его близкий друг Роберт Трупп умолял его заняться бизнесом, особенно спекулятивными земельными схемами. Все остальные этим занимались, сказал Трупп. "Почему ты должен возражать против того, чтобы заработать немного денег таким образом, чтобы тебя нельзя было упрекнуть? Не пора ли вам подумать о том, чтобы поставить себя в состояние независимости?" Трупп даже пошутил с Гамильтоном, что подобные схемы заработка могут "помочь сделать из вас человека с состоянием, можно сказать, джентльмена". Ибо такова нынешняя наглость мира, что почти ни к кому не относятся как к джентльмену, если его состояние не позволяет ему жить в свое удовольствие".

Хотя он знал, что многие федералисты используют свои правительственные связи, чтобы разбогатеть, Гамильтон не хотел быть одним из них. "Святым", сказал он Труппу, такое извлечение прибыли может сойти с рук, но он знал, что его осудят оппоненты-республиканцы как еще одного из этих "спекулянтов" и "пекулянтов". Он вынужден был отказаться, "потому что, - как он сардонически выразился, - должны быть такие общественные дураки, которые жертвуют личным ради общественного интереса под угрозой неблагодарности и злословия - потому что мое тщеславие шепчет, что я должен быть одним из таких дураков и должен держать себя в положении, наиболее подходящем для оказания услуг".45 Гамильтон долго и упорно придерживался классической концепции лидерства.

Многие из тех аристократов-федералистов, которые стремились соответствовать классическому идеалу, рано или поздно пережили тяжелые времена. Конгрессмен-федералист Джошуа Койт из Коннектикута обнаружил, что его попытка достичь "независимости" и настоящего дворянства, живя на девятистах акрах животноводческой фермы, оказалась "утопичной" и не по карману. Даже богатый Кристофер Гор, первый окружной прокурор Массачусетса, а затем один из комиссаров в Лондоне, занимавшихся вопросами договора Джея, обнаружил, что не обладает достаточным имущественным состоянием для осуществления своих благородных мечтаний о жизни без необходимости работать. Фишер Эймс считал, что Гору придется на время отказаться от отъезда в свое поместье в Уолтеме и снова заняться адвокатской практикой, если он хочет поддерживать стиль жизни, подобающий джентльмену его ранга. "Человек может и не